Балтия. Интербеллум - 2

Предыдущий пост оказался слишком велик и я разбил его на две части.

********

Ян Анвельт - руководитель советской республики в Нарве - Эстляндской трудовой коммуны в 1918-1919 годах.

Его ближайшим помощником был Виктор Кингисепп, который вел подпольную работу в Эстонии после гражданской войны, попался и был расстрелян. Кингисепп стал героем и в его честь переименовали город Ямбург в Ленинградской области.

А Анвельта расстреляли в 1937 как врага народа.

Collapse )

Балтия. Интербеллум

В паблике, посвященном "интербеллуму" (межвоенному периоду, 1918-1939 гг.) мы проводим тематические дни (как и в других сообществах тоже), делаем подборку постов с иллюстрациями или видеовложениями, через которые пытаемся раскрыть определенную "тему дня".

Здесь полный коллаж из "дня Балтии", Прибалтика между войнами. Посты не всегда в хронологическом порядке.


______________________________________________
Фильм Юриса Подниекса ("Легко ли быть молодым?"), культового латышского документалиста (только на латышском) о латышских стрелках, которые воевали на стороне советской власти. Десятки тысяч латышей сражались за красных на всей территории бывшей Российской империи. Их бросали на самые тяжелые участки фронта, такие где особенно требовалась преданность. И латышей редко брали в плен.


В фильме Подниекс опрашивает уже глубоких стариков того поколения. После этого фильма Подниекс прославится документалками о событиях в стране в 190-1991 годах, включая захват Рижским ОМОНом МВД республики (члены съемочной группы Подниекса погибли во время этих событий).



Collapse )

(no subject)

В первый раз про клонирование мамонта я услышал в конце 90-х годов, когда овечка Долли была еще несколько поистертой новостью, а "Парк юрского периода" оставался в статусе самого кассового фильма в истории.

Я ходил на археологический кружок: походы, туристические нормативы и немножко раскопок под присмотром руководителя - Сергея Борисовича Слободина. Он был настоящий живой археолог, сейчас уже доктор наук, тогда был кандидат и часто ездил на всякие конференции, особенно региональные. Он нам, школьникам и рассказал, в порядке курьеза, что в Якутске кого-то осенила дурацкая мысль по клонированию мамонтов и сейчас ее авторы обивают пороги, чтобы выпросить участок под мамонтовый заповедник. Слова "распил" тогда еще не употребляли, Слободин говорил просто - "придумали как денег украсть". Еще через год примерно я услышал подтверждение этой новости по радиоточке на кухне (были такие, я под нее завтракал) тоже в выпуске каких-то местных новостей. Диктор был настроен оптимистично и рассказывал о клонировании мамонтов то ли как уже о запущенном проекте, то ли как о готовящемся к запуску. Больше я про клонировании волосатых слонов много лет не слышал до недавних заявлений Путина.

Видимо в правительстве Якутии вспомнили о способе срубить бабла, видать в нищие ельцинские годы ничего не дали. А Путину захотелось сфотографироваться с голым торсом на мамонте.

https://www.facebook.com/venta.dv/posts/713075418763693

(no subject)

Есть такой советский писатель Юрий Бондарев. "Батальоны просят огня" и "Горячий песок", самые его известные произведения, а сам Бондарев вроде до сих пор живой, девяносто лет ему.

Биография у него такая типичная для советского писателя патриотических убеждений, был такой раскол в русской писательской среде на почвенников и западников, причем почвенники обычно становились, по-совместительству еще и деревенщиками из которых самый известный Шукшин (впрочем о политических взглядах Шукшина я ничего не знаю, может он и не был никаким особым патриотом, а только деревенщиком), но Бондарев был городской почвенник.

Кроме "Батальонов..." и "Снега..." он писал еще сценарий к озеровской киноэпопее "Освобождение", травил Солженицына с Сахаровым, а в 1991 году подписал с Зюгановым и Прохановым "Слово к народу", идейную платформу ГКЧП.

Мне вот попал в руки малоизвестный относительно роман Бондарева "Выбор". Легальных советских писателей семидесятников никто сейчас даже насильно не читает и не издает, это терра инкогнита не меньшая, чем украинское "расстрелянное возрождение" для русскоязычного читателя.

Прочитал я пока семь глав, то в ванной, то в транспорте. Главный герой - художник Васильев, причем как раз в годы написания романа в России было два известных художника Васильева. По Константину Васильеву до сих пор тащатся все националисты - это тот, который в условиях бездуховного совка рисовал валькирий, викингов и языческих богов, а потом погиб под электричкой. А второй как художник успехов не достиг, хотя всю жизнь рассказывал, что у него воровал идеи Глазунов - Дидимыч Васильев, основатель НПФ "Память". "Память", кстати была названа в честь книги другого писателя-почвенника Чивилихина, которая в советское время произвела фуррор и не достать ее было, но я попробовал почитать недавно, обычная, в меру патриотичная телега про Древнюю Русь, что надо помнить, изучать и т.п. Сейчас бы издавать даже никто не стал. Так что если нужны отцы русского фашизма, то это два художника Васильева.

У Бондарева книга про третьего художника Васильева, не такого яркого, но тоже патриота-деревенщика, это показано тошнотворно скучными монологами про то как здорово поехать куда-то в среднерусские ебеня и там наслаждаться родными березками (вот прям так там и есть про березки). А завязка сюжета для романа выглядит неплохой, непривычной для легальной невоенной прозы семидесятых, которая ассоциируется с романами типа "Цемент" (хотя "Цемент" на самом деле двадцатые годы). Художник Васильев приезжает с выставкой в Италию и там встречает друга детства, с которым воевал вместе. Друг этот (Илья его зовут) пропал на войне, числился мертвым, а тут живой, выглядит прилично. Прошел лагеря, отдельно рассказывает, что власовцем не стал, хотя шанс был и вобщем серьезный такой шанс судя по намекам. Короче не ясно, сука человек или нет и вот он просит художника Васильева, чтобы тот дал характеристику для возвращения домой, ничего фантастического, просто рассказал в посольстве, что да, знал такого в молодости, только правду. В СССР еще жива мать Ильи, совсем старая и он хочет ее увидеть пока есть возможность, а там хоть в тюрьму. Попутно узнаем, что отец его, офицер Дальневосточной группы войск, был несправедливо расстрелян в 30-е, при Хрущеве реабилитировали.

И вот такой моральный груз у художника Васильева, вроде неправильно как-то, не по советски сваливать за рубеж, пусть даже и через Заксенхаузен, а с другой он же понимает, что Илья ничего ему плохого не сделал и ничего вражеского не просит. И это на фоне кризиса у самого Васильева, и творческого и личного (жена странно себя ведет).

Сюжет хороший, но пока кажется, что все это можно было всунуть в рассказ, ненужная многословность по-моему только для объема, да и говорят не диалогами а монологами на полстраницы "тварь я дрожащая или советский художник, лауреат ленинской премии". Повеселил скромный кукиш советской власти: Васильев вспоминает Москву 1941, осеннюю Москву, на которую наступают немцы, Москву из дворов которой тянет гарью, что-то жгут во дворах, удивляется герой, знает, что гарь от деревень не доходит до Замоскворечья. И тут можно догадаться, что не секретные документы в жилых дворах жгут (они горят во дворах учреждений), а собрания сочинений и портреты.

https://www.facebook.com/venta.dv/posts/697913120279923

(no subject)

Учитель был высок и черен. Совсем молодой, вряд ли исполнилось хотя бы тридцать лет, он висел над классом как пугало, весь в черном.

- Здравствуйте, восьмой «А», - произнес он сухим и громким голосом. – Меня зовут Алексей Константинович, я буду вести у вас литературу.
Класс молчал, но это было неустойчивой молчание, как болото – вроде бы ровная полянка, а стоит наступить и пропадешь. Учитель повернулся к доске, чтобы написать свое имя и сзади захихикали.
Так было на первом уроке литературы с новым учителем, на втором уже никто не хихикал, а после третьего ученики восьмого «А» перестали хихикать даже дома. Алексей Константинович преподавал восьмому «А» по особой программе.

«Некрономикон», «Тайны червя» и еще несколько книжек Алексею Константиновичу достались от прадеда, который дошел до Берлина с сединою и слезами, служил потом в советской оккупационной зоне, всякого насмотрелся и как-то его отправили гонять полков. Поляки добирались домой из лагеря в Бельгии, совершенно никуда не торопились, потому что обоснованно сомневались даже не в том, что у них кто-то выжил из родных, а и в том, что их городок существует как географический объект, после нескольких поочередных наступлений вермахта и Красной армии, как следует разбавленных бомбардировками верных союзническому долгу англичан. Так что поляки, бывшие военнослужащие армии Второй польской республики, шли себе не торопясь, не отказывая ни в каких удовольствиях на земле побежденных немцев, потому что побежденные немцы были в такой фрустрации, что их можно было освежевывать заживо, а те, кому из союзников положено следить за порядком (как прадеду Алексея Константиновича) на поляков, прошедших лагеря, если и ругались, то больше для порядка.

Группа поляков заняла замок в предместьях Берлина, целый настоящий старинный замок, владелец которого уже осваивал целину где-то под Экибастузом; распугали немногочисленных обитателей и начали выпивать винный погреб, который почему-то никто не успел разграбить, тащить все, что плохо лежит, топить камин замковой библиотекой и стрелять из окон по птицам из богатой замковой коллекции охотничьих ружей. В итоге туда приехал прадед с группой советских солдат и они принялись прогонять поляков, что сделать было несложно. Поляки не особенно-то и сопротивлялись, только лишь один заслышав в голосе сержанта Борисевича знакомый акцент (Борисевича призвали в сороковом с территории западной Белоруссии в связи с чем на него косо посматривал особист) что-то сказал ему спесиво, на что Борисевич ответил непонятно – «Залупу те на воротник, а не кресы всходни» и стукнул несильно прикладом в нос отчего поляк совсем замолк и пригорюнился. Прадед был человек интеллигентный, ушел на фронт с третьего курса иняза, прямо с арабского отделения рыть окопы под Можайском, причем все его отделение накрыл советский же штурмовик, который принял советских ополченцев почему-то за румынских союзников вермахта. Но прадед выжил и решил посмотреть какой именно литературой топили поляки немецкий камин.

Вот так он и обрел несколько бесценных томов, хозяин которых корячился под пресловутым Экибастузом еще восемь лет, прежде чем урки зарезали его от скуки. К счастью никто не заметил как прадед запихивал книги в вещмешок, а то бы непременно настучали особисту и пришлось бы объясняться, причем можно было и не объясниться и поехать опять же Экибастуз, а то и куда-нибудь в Анадырь, если не за чтение запрещенной литературы, то хотя бы за мародерство.
Единственной причиной, по которой он забрал эти книжки был знакомая арабская вязь, хотелось как-то попрактиковаться, но когда уже вечером прадед открыл первую из них, «Некрономикон» как раз, а остальные были не на арабском, то волосы у него зашевелились. Дальше было много всего, в итоге книги с немалым опытом и несколькими блокнотами записей оказались у Алексея Константиновича.

Алексей Константинович вырос человеком хорошо знающим многое из такого, что не стоит доверять чиновникам федерального уровня, но, к счастью, он таким не был, а был учителем литературы, потому что по семейной традиции пошел по филологической стезе.
Свои знания Алексей Константинович опробовал не только на учениках восьмого «А», они не были его главной целью, а еще и на учительнице биологии Тамаре Маркове, женщине молодой, горячей, обладающей особым взглядом перезревшей невесты. Алексей Константинович водил ее в кино, это было настолько банально, что превратилось во что-то оригинальное, дарил ей цветы, прямо при педагогическом коллективе, но ничего не было. В силу причин запредельно-демонических для того, чтобы что-то было, Алексею Константиновичу важно было соблюсти некоторые условия.

За учительницей биологии он таким платоническим образом ухаживал до зимнего солнцестояния. Затем их отношения пришли к кульминации. Алексей Константинович пригласил Тамару домой. Старожилы будут помнить этот день, то ли по стаям козодоев, которые уродливыми виноградными гроздьями облепили голые ветви деревьев, то ли из-за тумана (а ведь, как в случае с козодоями важно понимать, что дело происходило зимой), который непроницаемой ватой лег на парк имени Серафимовича в то время как там проходила экскурсия для шестых классов ближайшей школы (не той в которой работали Алексей Константинович и Тамара) на тему «Птицы нашего края». Троих школьников потом так и не нашли, списали на тягу дальних странствий, потому что о маньяке думать не хотелось. Тех же, что не пропали, потом преследовали ночные кошмары, похожие на воспоминания. Учительница – экскурсовод вернулась домой, после допроса в полиции и выколола глаза отверткой, сперва один, потом другой, добралась наощупь до окна и прыгнула вниз, со второго этажа всего, но ей удалось удачно извернуться и даже с такой высоты свернуть шею.

Тем временем на квартире Алексея Константиновича произошло Великой Делание, а не то, чего ожидала Тамара, хотя она и не расстроилась в итоге. Козодои кричали, туман стервенел, а на утро из квартиры Алексея Константиновича вышла совсем другая женщина.

Отныне не только уроки литературы, но и биология превратились во что-то особенное, меняющее учеников. Но если литература Алексей Константиновича меняла их характер, то биология Тамары трансформировала тела. Уже к весенним каникулам восьмиклассники выглядели совсем не так, как несколько месяцев назад. Их глаза выпучились, кожа приобрела зеленоватый отлив, походка сделалась шаркающей, а речь булькающей. Прочие уроки, кроме литературы и биологии, они почти бросили посещать, зато записались на все факультативы Тамары и проводили там все отведенное время и даже больше. Тамара, голос которой обрел вдруг сталь и властность, смогла вытребовать несколько новых аквариумов в качестве учебного пособия, и восьмиклассники с удовольствием за ними ухаживали. Правда приобретало это странный характер, несмотря на видимую и очевидную заботу, аквариумы быстро зазеленели до такой степени, что стало совершенно не ясно, кто же в них все-таки живет. Иногда случайно оказавшийся в кабинете учитель или ученик другой параллели (а такое происходило все реже и реже, с восьмиклассниками побаивался с недавних пор разговаривать даже учитель труда Балясников, отставной офицер и пропойца) замечали пугающую картину. Например, кто-то из восьмиклассников вдруг погружал по плечо руку в вязкую зеленую жижу, которой были наполнены аквариумы, а потом вытаскивал ее, сжимая в ладони какой-то необычный предмет, вроде тяжелой монеты с надписями на непонятном языке. В такие минуты особенно отчетливо становились видны перепонки между пальцами постоянных посетителей факультатива по биологии.

В тех же случаях, когда ребята оказывались на других уроках, то вели они себя тоже своеобразно. Например, полный аншлаг был на уроке истории, когда речь зашла о Герое Советского Союза, подводнике Маринеску, потопивший транспорт «Вильгельм Густлофф» с десятью тысячами пассажиров на борту, которые почти все были фашистами. Урок прошел при полном молчании слушателей, которые лишь иногда пришептывали квакающими голосами что-то вроде «Маринеску фхтагн».

А потом они выросли и лучше бы этого никогда не произошло.

https://www.facebook.com/venta.dv/posts/689270941144141

(no subject)

Собственно почему в России проваливались все проекты "левого национализма", ведь с национализмом у нас все в порядке, а левый проект популярен, по-крайней мере в разрезе советской ностальгии. Но не приживаются, потому что левый национализм - это ведь что. Это не штрассеризм, конечно, полноценный левый национализм - это национал-освободительные движения. "Ангка" - это левый национализм. Или ранняя УНИТА.

Русские - имперская нация, а для национально-освободительного движения требуется собственно угнетение. Когда условный левый националист русской идентичности начиняет выяснять, кто же его угнетает по национальному признаку, то понятно кого он находит.

Так что в России или левый, или националист, попытка совместить ни к чему внятному не приведет, или левизна совсем убьет национализм, или (что бывает значительно чаще), от левого остается только риторика. Единственное, что могло бы иметь успех для русских людей - это сепаратистские левонационалистические проекты. Типа там свободная Сибирь и т.п. Тут достаточно четко определяется источник угнетения и при этом нет необходимости отказываться от русской идентичности, языка, культуры.

Конечно, всякое национал-освободительное движение, со временем ждет фейл (в левацком понимании), но это уже совсем другая история.

https://www.facebook.com/venta.dv/posts/693555700715665

(no subject)

В далеком 1958 году сняли в Азербайджане трагичный, но добрый все-таки фильм "Мачеха" в котором маленький мальчик Исмаил ищет взаимопонимания с новой женой отца. В итоге находит, я смотрел его давно, кусками и в таком же юном, как Исмаил возрасте. Случайно заглянул в википедию на страничку о "Мачехе", оказывается у фильма было необычное продолжение:

"В фильме Крик, снятом в 1993 году, Джейхун Мирзоев играл уже выросшего Исмаила, ныне командира батальона, сражающегося в Карабахе за территориальную целостность Азербайджана. В этом фильме, в то время, когда жена Исмаила вместе с его маленьким сыном провожают мужа на войну, идут кадры из фильма «Мачеха», где юный Исмаил, провожая отца на строительные работы, плачет из-за того, что тот не взял его с собой. Интересным является и тот факт, что фильм «Мачеха» является первой актёрской работой Джейхуна Мирзоева, а «Крик» — последней."

Ну типа как мальчишка из "Добро пожаловать или посторонним вход воспрещен" подрос, стал инженером, потерял работу в 91 году, в 93 пошел на баррикады к Белому дому, оказался у Останкино, тащил раненых, попал в плен, избит и расстрелян во дворах "Витязем", чудом выжил (пуля прошла на вылет, не стали проверять), сейчас на пенсии, каждую осень начинает болеть напоминание о том октябре.

https://www.facebook.com/venta.dv/posts/675595835844985

(no subject)

Интересный персонаж был - Джеральд Булл, канадский инженер. Мечтал отправить в космос снаряд, как у Жюля Верна, работал в проектах по выведению артиллерийских снарядов на орбиту. При его участии был поставлен мировой артиллерийский рекорд - 180 километров. Для сравнения - знаменитая немецкая "Дора" могла не прицельно хуйнуть на 48 километров, ну и по современным орудиям погуглил, тоже десятки километров. Потом канадскому правительству такие эксперименты надоели и деньги давать перестали, если бы продолжили, то космонавтика сейчас могла бы выглядеть иначе.

От безденежья Булл принялся торговать своими наработками, потому что дело выгодное. Но бизнес не пошел, родные власти начали подтягивать конструктора за торговлю оружием. Булл не расстроился и нашел поразительного спонсора. Точнее "поражающего", так переводится на русский имя Саддам, а фамилию все поняли. Булл помогал в усовершенствовании "Скадов", а Саддам давал деньги на "проект Вавилон", суперпушку, которая могла вывести на орбиту двухтонный снаряд. Или не обязательно на орбиту, а в Тель-Авив или Тегеран, с которым щедрый спонсор только что закончил самую размашистую войну второй половины ХХ века. В итоге Булла застрелили неизвестные, предполагается израильские или иранские спецслужбы.

История голливудская совершенно. Непонятый гений делает супероружие мрачному диктатору, но отважный агент останавливает его в последний момент.

https://www.facebook.com/venta.dv/posts/708036342600934

(no subject)

Российские войны новейшего времени повлияли на мою семью. Я не говорю об Отечественной, хотя и она повлияла, «деды воевали», один до фронта не доехал, в 1944 попал в Севморфлот, а второго посекло пулеметами в Мелитопольской наступательной операции, на всю жизнь остался инвалидом.

Сильнее всех на меня повлиял Афганистан. Отец провел за речкой много времени, он был офицер. Служил снабженцем в танковой части. Вместо теплого места на складе – мотался по всему Афгану, что-то рассказывал, например как самолет на котором он летел по снабженческим делам из части в Кабул, начали обстреливать из стингеров и он решил застрелиться, если подобьют (не хотел падать). Про то, как издевались и смеялись наши офицеры над офицерами афганцами – искренними коммунистами, их даже не допускали к офицерскому магазину. В итоге отец протек крышой, вступил в партию, когда из нее уже выходить начинали, и развелся. Так я оказался в Магадане, мать нас туда увезла, чтобы с высокой северной зарплатой, развод не так бил по бюджету с двумя детьми. Еще у матери был двоюродный брат – Валерка, он служил в Афгане срочку, в Саланге, мой отец его там встречал. Валерка ему на службу не жаловался. Но когда вернулся «в станицу» начал дичайшее бухать и во время одного такого загула повесился. Мать плакала.

Мой брат попадал под весенний призыв 1995 года и, как все его сверстники, совсем не хотел освобождать Аргун и Шали, бегал целый год, симулировал гастрит и что угодно, пока не образовался вариант служить в родном городе и он тут же выздоровел. Ну, тоже я думаю, на дальнейшую жизнь повлияла эта история.

Теперь у меня двоюродный брат Толик и двоюродная сестра Лерка – беженцы с Донбасса. Война всегда близко если подумать.

https://www.facebook.com/venta.dv/posts/689083684496200

(no subject)

Россияне были секретным проектом ельцинской эпохи. Рушилась страна, система безопасности как таковая исчезла, ветераны спецслужб разбегались в консультанты по безопасности к скороспелому олигарху. И в этих условиях разрухи и пришедшего хама, Россия нашла в себе силы на абсолютно засекреченный эксперимент мирового масштаба – первое в истории контролируемое создание нации. Ельцин подписал соответствующий закрытый указ сразу после кровавых столкновений 1 мая 1993 года и потом четыре дня не пил, бродил по Барвихе и смущал окружающих непривычно-стеклянным блеском трезвых глаз.

Для прикрытия нового проекта создавались новые и перепрофилировались старые ведомства, полуразрушенная, ржавая государственная машина начала движение шестеренок и поршней с таким страшных скрипом и грохотом, что казалось не устоять ей, перед дерзновенным замыслом первого президента России....

С таким народом рынок, демократию и хоть что-то похожее на впечатлившую Ельцина побежденную Германию, построить было решительно невозможно. Лучше всех это понимал сам Борис Николаевич, который все-таки по молодости работал строителем и имел практический полевой опыт общения с мужичком-богоносцем.

Сам президент склонялся к мысли о физической ликвидации 90% населения вверенной ему страны с последующей заменой внутренней убыли внешней прибылью, но идти на такой шаг не решался из-за опасений, что соседи по мрачному прошлому, могут начинание и саботировать. Оставаться же в окружении враждебных вчерашних совков Борис Николаевич не хотел, так как из них всех некоторую вменяемость пытались демонстрировать только прибалты, а со всех остальных окраин маячили такие страшные рожи, что Ельцину поневоле вспоминалось начало комсомольской карьеры. К счастью на тот момент в Кремле бывал с визитом маг и экстрасенс Юрий Лонго, который показывал занятные кунштюки и был любимцем Семьи.

Родословная Лонго по прабабкиной линии восходила к немецкому писателю и философу Иоганну Готфриду Гердеру, восторженному певцу «Бури и натиска». Белый маг интересовался судьбой семьи и неплохо знал взгляды своего великого пращура. А Гердер, надо сказать, прославился еще и тем, что одним из первых сформулировал идею национального государства.

Мысль, нашептанная придворным кудесником, Ельцину пришлась по душе – заменить русских россиянами, нацией не покорных совков, а горящих индивидуальностей, атлантов, инициативных и бунташных.
При Путине программу свернули, но и сейчас, в отдаленных скитах, упражняются в стрельбе отважные, ничего не боящиеся россияне. Создают россиянские виртуозы лингвистики новое наречие, бесспорные россиянский язык, издревле присвоенные русскими. Творит юная поросль шедевры россиянской литературы. Четко, по накатанной, как завещал президент, в далеких лесах формируется новая нация. Тысячи россиян ждут своего часа в далеких схронах от Таймыра, до Алтая.

Их Ельцин свят.

Кольт и библия зовут на Москву.

https://www.facebook.com/venta.dv/posts/667701673301068